Открыть меню

Святые равноапостольные Кирилл и Мефодий


Кирилл и Мефодий

Жизнь и труды святых равноапостольных Кирилла и Мефодия имеют огромное значение для всех славян, и, конечно же, для нас русских православных людей. Благодаря этим двум братьям, мы имеем письменность, слушаем Евангелие и богослужение на родном языке. Для всех православных славянских народов память о Кирилле и Мефодии  должна быть особенно священной.

Недалеко от святой горы Афон находится город Солунь или Фессалоники, в котором между греками жило много славян. Кроме греческого языка, в них звучал славянский солунский диалект, на котором говорили окружающие Фессалоники племена: драговиты, сагудаты, ваюниты и смоляне и который лег в будущем в основу языка переводов Кирилла и Мефодия, а с ними и всего церковнославянского языка. Владели братья славянским языком как родным.В этом-то городе и жило благочестивое семейство Льва и Марии,оно было греческого происхождения. Лев занимал видное положение (друнгарий) при стратиге — правителе Фессалоники. У него было большое семейство, а из семерых его детей, с самого раннего детства, особенно замечательны были два сына: Константин 827года рождения и Мефодий (Михаил в миру) 815 года рождения.Дед их был крупным вельможей в Константинополе. С ранних лет дети предпочитали чтение всякого рода играм и забавам. Семи лет Константин видел сон, который и заставил задуматься его родителей. Ребёнку приснилось, что правитель области собрал всех солунских девиц и заставил его выбрать себе в жёны одну из них. Он долго выбирал и выбор его пал на самую прекрасную, имя которой было София, что нагреческом языке означает«мудрость». Значение сна не трудно было разгадать, и всею своею жизнью Константин доказал, что он остался верен выбранному им пути. Константин целые дни проводил за чтением книг. В школе он учился лучше всех и часто задавал своим учителям такие вопросы, на которые они даже не могли ответить. Он прилежно изучал Священное Писание. Однажды Константин, во время охоты, потерял любимого ястреба, и это произвело на него такое сильное впечатление, что он забросил все забавы и, нарисовав на стене своей комнаты крест, углубился в изучение трудов Григория Богослова, которому сложил особую стихотворную похвалу. Обладая прекрасною памятью, он даже выучил многие книги наизусть. Скоро в Солуни мальчику нечего было делать, и он стал горячо молить Бога дать ему возможность научиться большему. И обстоятельства помогли ему в этом. Однажды по протекции логофета Феоктиста, родственника его отца, который, находясь в Царьграде при царском дворе, выхлопотал ему позволение учиться вместе с молодым императором Михаилом.

Тогда турки ещё не жили в Европе, а только в Азии. Константинополь, или как его называли русские Царьград, был столицей греческого царства (Византии). В этот город из далёких стран приезжали купцы закупать дорогую парчу, шёлковые ткани, искусно сделанные греками золотые изделия, прекрасные вина и многое другое. В те времена нигде не было таких книгохранилищ, как в Царьграде, и поэтому в Греции было много образованных людей. Но более всего Царьград славился своими христианскими храмами, между которыми особо отличался Софийский собор, который своим величием и благолепием возбуждал восторг и удивление всех гостей столицы, даже у язычников.

В Константинополе молодой Константин обучался вместе с молодым императором Михаилом. Здесь было полное раздолье для его любознательности. С удивительным усердием изучал он разные науки. Превосходя других своими обширными познаниями и способностями, он мог бы возгордиться, но при всех своих достоинствах, оставался кротким и смиренным человеком. Собственное счастье его не интересовало, хотя мог легко достичь почестей и богатства. В числе его учителей были крупнейшие ученые того времени — будущий патриарх Фотий I и Лев Математик. Там он обучился Гомеру и геометрии, y Льва и Фотия-диалектике и всем философским наукам: риторике, арифметике, астрономии, музыке, и всем прочим эллинским искусствам. Впоследствии он овладел также арамейским языком и ивритом. По окончании учения, он отказался начать весьма перспективную светскую карьеру и поэтому был направлен по пути церковного служения. Константину в то время было всего 15 лет, и  должен был пройти ещё несколько предварительных ступеней в церковной иерархии, прежде чем стать священником.  Он поступил на службу в качестве заведующего патриаршим книгохранилищем, где были собраны самые дорогие и редкие рукописи. Эта должность дала ему возможность много читать, а при его любви к знаниям, позволило приобрести много сведений. Больше всего он уделял время на углублённое изучение Священного Писания и благодарил Бога за то, что родился христианином и прикоснулся к божественной мудрости.  Однако, в какой-то момент он неожиданно бросил свой пост и скрылся в монастыре. Спустя 6 месяцев его отыскали посланцы патриарха и упросили вернуться в Константинополь, где он стал преподавать философию в том же Магнаврском университете, где недавно учился сам.          С тех пор за ним укрепилось прозвище Константин —  Философ. Став учителем для многих греков и иностранцев, Константин обрёл уважение и известность. Сознавая, что проповедь о Христе будет влиять на людей благотворно и делать их лучше и счастливее, Константин очень желал отправиться проповедовать Слово Божие другим народам. И вот однажды сам император помог утвердиться ему в этом намерении.

В то время греческий император был единственным сильным защитником Православных христиан. Угнетенные христиане, жившие в Азии под властью магометан, и нуждавшиеся в поддержке, обратились к греческому императору Михаилу с просьбой прислать им такого человека, который бы поддержал их в истинной вере. Император, посоветовавшись с патриархом, решил направить к ним самого мудрого христианского философа каким считался Константин.В 851 году Константина посылают к арабам вместе с Георгием Асикретом. Прибыв к сарацинам-арабам Багдадского калифата, незадолго перед тем заселившим христианские земли Палестины, Египта и Малой Азии,Константин стал свидетелем унижений христиан: согласно распоряжению халифа Мутаваккиля, они должны были иметь на дверях своих домов изображения бесов. Философ остроумно отзывается об этом, говоря, что демоны не могут находиться вместе с христианами, потому бегут за дверь, там же, где таких изображений нет, бесы, следовательно, живут внутри домов. Во время обеда происходит наиболее значительный разговор Константина с мусульманскими учеными. Первое, что говорят арабы, они указывают на то, что “Божий пророк Магомет принес нам благую весть от Бога, обратил многих, и все мы держимся одного закона, ни в чем его не нарушая”, в отличие от христиан, которые, “соблюдая закон Христа, вашего пророка”, исполняют его различно, имея в этом разделения между собой. Константин отвечает, что христианское богопознание весьма высоко и только “сильные разумом” могут в нем преуспеть, слабые же не успевают, отчего и происходит неравномерность в исполнении Христова закона. Закон же мусульман удобен и легок, он заповедует лишь то, что все без труда могут делать,  поэтому он и выполняется всеми одинаково. Но Христос, заповедуя то, что сверх естества, возводит человека ввысь, Магомет же, оставляя человека жить по его страстям, “ввергает вас в пропасть”. Затем арабы высказывают критику учения о Троице, как многобожия, замечая, что “если так говорите, тогда и жену Ему дайте, и пусть от него многие боги расплодятся”. На это Философ отвечает, что “Отец, Слово и Дух — три ипостаси в едином Существе. Слово же воплотилось в Деве…, как и Магомет, ваш пророк, свидетельствует, написав так: послали мы дух наш к деве, ибо хотели, чтобы родила”. Следующий вопрос арабов: если Христос заповедовал вам: молитесь за врагов, добро делайте ненавидящим и гонящим вас и щеку подставьте бьющим (Лк. 6:27-29, Мф. 5:39, 44), то почему же вы выступаете с оружием против делающих вам такое? В ответ святой говорит, что христиане стараются соблюсти не только эту заповедь Христа, но и ту, где говорится, что нет большей любви, чем если кто положит душу свою за друзей (Ин 15:13), так что “ради друзей мы и делаем это, чтобы с пленением тела и душа их в плен не попала”. Тогда ему указывают, что “Христос давал дань за себя и за других”, почему же христиане в таком случае не желают платить дани сарацинам? На это Философ возражает, что Христос давал дань римскому царству, следовательно, и ученики Его должны платить ее его преемнику — Константинопольскому кесарю.  После этого происходит диспут о искусствах и науках, и когда Константин показал себя сведущем во всех их, арабы спросили: “как ты все это знаешь?” Отвечая на это, он уподобил сарацин человеку с мешком морской воды, похваляющимся перед людьми, обладающими целым морем: “так и вы поступаете, ведь все искусства вышли от нас”. Наконец, по традиции для подобных посольских встреч, Константину показали дворец и богатства халифа. Сарацины обратили внимание делегации на них, как на “дивное чудо, великую силу и огромное богатство” халифа. На это Константин отвечает, что Богу надлежит относить хвалу и славу, ибо Ему все принадлежит и “все это — Его, а не другого”.

Возвратившись от сарацин и, отказавшись от должности профессора в Мангаурской школе, Константин в 855 году вместе со своими учениками Климентом, Наумом и Ангеларием посетил монастырь Полихрон на горе Малый Олимп, где был настоятелем его брат Мефодий. Мефодий, пользуясь поддержкой покровителя семьи, великого логофета (заведующего государственным казначейством) евнуха Феоктиста, сделал неплохую военно-административную карьеру, увенчавшуюся постом стратега Славинии, византийской провинции, расположенной на территории Македонии. По окончании воинской службы, он поселяется в монастыре и принимает монашество. Встретившись в монастыре, братья стали готовиться к проповеди и утверждению веры в славянских землях. Там Константин и Мефодий изобрели славянскую азбуку и вместе с учениками приступили к переводу Священного Писания на славянский язык. Мефодий вскоре отправился к болгарам, а Константину в 860 году ещё пришлось путешествовать с проповедью к хазарам.

От берегов Азовского и Чёрного морей и до Кавказа находилось Хазарское царство. Хазары тюркского происхождения были язычниками, но так как между ними жили иудеи и магометане, то одни склоняли хазар в иудейство, а другие в магометанство. В то время хазары вели оживленную торговлю с греками и часто посещали Константинополь, там они видели процветающее богатое греческое царство и высокую образованность людей. Поэтому они просили у императора учёного мужа для наставления их вере греков. Хазарские посланники по прибытии в Константинополь заявили следующее: «Мы знали бога, повелителя, всего сущего (Тангри, алтайского бога неба), с незапамятных времен… а теперь иудеи побуждают нас принять их религию и обычаи, и арабы, со своей стороны, тянут нас в свою веру, обещая нам мир и много даров».Послы обещали императору, что если посланный от них победит в споре евреев и магометан, то они примут веру христианскую. Император Михаил вновь решает направить к ним философа Константина. В то время путешествие из Царьграда в Крым было дело нелёгким и продолжительным. Первый город, который посетил проповедник был Херсонес, находившийся на берегу Чёрного моря в Крыму. В то время это был богатый греческий город. С первых веков гонения на христиан, сюда ссылали многих из них. Так языческий император Траян сослал сюда епископа Римского Климента. Пребывая в ссылке, Климент продолжал проповедовать и распространять христианство. За это его было приказано бросить в море с якорем на шее. Тело мученика было найдено, и в последствии, над его могилой был построен храм. Часть мощей мученика Константин  решил взять с собой, направляясь к Хазарам. Прожив некоторое время в Херсоне, Константин продолжал трудиться над переводом книг на славянский язык. Здесь же он выучил еврейский язык, причем обратив в христианство самого учителя-еврея. В 861 году, прибыв в землю хазарскую, Константин принес с собой Евангелие и Псалтирь. В присутствии их царя, он одержал победу в прениях о вере с евреями и магометанами. Царь, хотя сам не принял христианство, но был им доволен, и не только разрешил желающим креститься, но и освободил пленных христиан. В письме к императору он написал: «Ты прислал нам, Государь, достойного человека, который своими словами и делами показал нам, что христианская вера — святая; мы поняли, что это истинная вера, и мы дозволили тем, кто захочет, принять крещение, и надеемся, что мы сами будем готовы сделать то же в надлежащее время. И мы являемся друзьями и помощниками твоего величества и готовы служить тебе, когда тебе потребуется наша служба». Исполнив свой долг, Константин вернулся в Царьград и поселился при церкви святых Апостолов.

Старший брат Константина Мефодий был приглашен в Болгарию Дунайскую. Путешествие его было вызвано следующими обстоятельствами: царь болгарский Борис, пока был язычником, царствовал очень несчастно. В войнах с врагами он терпел неудачи. Страну опустошали мор и голод. У Бориса была родная сестра, которая, находясь в плену, приняла христианство. Она и посоветовала своему брату в молитве обратиться ко Христу. После молитвы бедствия прекратились, и Болгария стала оживать. Родная сестра царя Бориса и пригласила монаха Мефодия в Болгарию для проповеди, тем более, что он говорил на родном для болгар языке. Болгары с удовольствием слушали учение о Христе. Однажды царь Борис, страстно любивший охоту, попросил Мефодия расписать стены охотничьего дома изображениями зверей. Мефодий исполнил его поручение, но изобразил вместо зверей и птиц картину страшного суда. Когда картина была готова, Мефодий объяснил царю значение и смысл её. Рассказ о муках грешников в аду и само изображение этих мук на стене глубоко поразили царя-язычника, и с этой поры он стал задумываться о принятии христианской веры, в надежде, что верою он спасет свою душу. В последствии, после посвящения Мефодия в епископы, царь Борис принимает святое крещение.Подготовив болгар к принятию христианства, Мефодий отправляется в Царьград, куда уже возвратился из Хазарии его брат Константин. Теперь уже обоим братьям предстояло потрудиться в славянских землях, распространяя христианскую веру. Ближайшими соседями греков в то время были славянские народы, родственные русскому народу. За Дунаем было два славянских государства — Болгарское и Сербское. По другую сторону Дуная, где теперь Венгрия, жили тогда тоже славяне, страна их называлась Паннонией. К северу от Паннонии жили чехи, тоже славяне моравские, или просто моравы. В то время это было сильное княжество. Живя по соседству с немцами, они понемногу принимали христианство, и, таким образом, стали входить в подчинение немецким епископам. Моравы, принимая христианство, не учились от них слову Божию и не понимали правил христианской веры, потому что немецкие священники служили на латинском языке. Поэтому моравский князь Ростислав в 863 году обратился к греческому императору с просьбой прислать наставников, которые могли бы ясно и понятно научить истинам веры Христовой. «Мы люди простые, тёмные — говорили послы императору Михаилу, — и хотелось бы нам слышать учение на нашем родном языке». Константин и Мефодий были единственные из просвещенных людей того времени, которые глубоко знали не только Священное Писание, но и, в тоже время, славянский язык. Поэтому император решил направить к моравам именно их. Константин в это время чувствовал себя не здоровым. Император Михаил, посылая их в Моравию, обратился к больному и сказал, что посылает Константина, несмотря на болезнь, из-за того, что больше некому там потрудиться на пользу христианской веры. Константин отвечал, что, хотя он и болен, но все-таки с радостью отправится в Моравию, если ему дозволено будет учить там Священному Писанию на их родном языке. Тогда император дал согласие и щедро материально напутствовал, а патриарх благословил их на доброе дело.

Весною 863 года братья пребывают в Моравию. Моравия была сильным славянским государством, занимавшим обширную территорию, называемою Великой Моравией. В её пределы входили, кроме собственных моравских земель, Западная Словакия, Чехия, часть Южной Австрии, Нижняя Паннония, земля княжества вислян, обе части Силезии — Вроцлавская и Опольская и земля лендян. Поселившись в главном городе Велеграде, просветители немедленно приступили к проповеди. Их проповедь на родном для славян языке очень полюбилась моравам и они толпами стекались слушать братьев. Мало-по-малу жители Моравии стали преображаться и становиться подлинно просвещёнными христианами. Братья Константин и Мефодий не ограничивались только одной   проповедью,  а продолжали переводить книги Священного Писания на славянский язык. В Моравии, включая жителей земель будущей Карпатской Руси, они открыли школу для обучения чтению, письму и ведению богослужения на славянском языке. Моравская миссия также подготовила и крещение Болгарии в 864 году. Князь Ростислав всецело содействовал им в этой просветительской работе. Деятельность просветителей славян не ограничивалась только Моравией, но и распространялась на север от Карпат в землях вислян с их политическим центром — городом Краков.

Успехи проповеди Константина и Мефодия среди славян в Моравии возбудили зависть немецкого духовенства. Они воссталипротив братьев -просветителей, говоря, что проповедь Слова Божия должна быть только на трёх языках, на которых были написаны слова прокуратора Понтия Пилата, именно, на еврейском, греческом и латинском. Братья отвечали им словами Священного Писания: «Все народы, да восхвалят Господа»; и ещё: «Все различными языками прославляют величие Бога, как Святой Дух им возвестил. Немецкое духовенство не взлюбило братьев-проповедников, предвидя, что из школы, основанной братьями, выйдут свои славянские священники и будут совершать богослужение на родном языке и, таким образом, постепенно вытеснят их. Кроме немецкого духовенства против братьев-просветителей восстали и некоторые закоренелые язычники-идолопоклонники.  Которые заявляли, что обычаев свих предков они держались, и будут держаться и не желают от них отказываться. На это братья с кротостью отвечали, указывая  на бессмыслие и даже вред их обрядов.

После трёхлетнего пребывания Константина и Мефодия в Моравии, по приглашению папы Римского, они в 867 году направились в Рим. Взяв с собой мощи святого Климента и перевод Священного Писания, братья по дороге посетили страны придунайские: Паннонию и Венгрию, где находилось Блатенское княжество. Слух об их деятельности в Моравии дошёл и до князя паннонского Коцела, который принял их с большим почётом. Князь Коцела не только сам выучил славянскую грамоту, но отдал в учение ещё пятьдесят человек. В Паннонии так полюбилась проповедь учителей славян, что, когда они покидали эту страну, на почетные проводы собралось огромное количество верующих во Христа людей.  Далее путешествие Кирилла и Мефодия проходило через Венецию. В Венеции латинское духовенство так же, как и в Моравии, было враждебно настроено против братьев, обвиняя их в совершении богослужения на славянском языке. Защищаясь, братья приводили множество цитат из Писания, соборных посланий апостолов и псалмов. Закончили они свою защиту словами Спасителя в евангелии от Луки: «Горе, вам книжникам, взявшим ключ разумения: сами, не входите и желающих войти не пускаете». Этими словами они сказали латинскому духовенству, что Сам Спаситель обвинял людей, знающих добро, но скрывающих это знание от других.

Папа Римский, узнав, что Кирилл и Мефодий везут святые мощи Климента, торжественно вышел к ним на встречу в святительских облачениях с зажженными свечами и крестом в руке, в сопровождении духовенства и жителей города. Прибыв в Рим в начале 868 года, Кирилл и Мефодий нашли здесь нового папу, Адриана II. Папа и народ были благодарны братьям за драгоценный дар — принесённые мощи святого Климента. По велению папы, Формоз (епископ Порто) и Гаудерик (епископ Веллетри) посвятили в священники трех учеников, путешествовавших с Константином и Мефодием, а последний был рукоположён в сан архиепископа Моравии и Паннонии. Папа одобрил труды и переводы Кирилла и Мефодия в землях славянских. Нашёл переводы Священного Писания на славянский язык очень хорошими и даже возложил перевод Священного Писания на престол церкви св. Петра. Таким образом, папа показал всему миру, что труды и переводы равноапостольных Кирилла и Мефодия есть святое дело и полезное для Церкви Христовой.

Однако, несмотря на поддержку папы, многие из латинского духовенства не одобряли богослужение на славянском языке. Опять братьям пришлось отстаивать словами Священного Писания, что это дело святое и богоугодное. В Риме Константин почувствовал себя плохо ив начале февраля 869 года окончательно слёг. Многотрудные равноапостольные труды пошатнули его здоровье. Предчувствуя приближение смерти, Константин пожелал принять монашество с именем Кирилл. Перед кончиной он обратился к Господу Богу с жаркою молитвой за свою паству: «Господи, услышь молитву мою и сохрани верное стадо Твоё, дай им быть людьми изрядными и вдохни в сердца их слово учения Твоего, устрой их силою десницы Твоей и защити их под кровом крыл Твоих». Видя плачущего брата Мефодия, он обнял его и сказал: «Мы, брат тянули с тобой одну борозду, и вот я падаю на гряде, кончаю дни мои, ты же любишь наш родной монастырь у горы Афон, но ради его не покидай наше служение: им ты скорее можешь спастись». Не жаль было Кириллу расставаться с жизнью, а жаль было оставить свое дело не оконченным, и последняя его забота и последняя просьба была о том, чтобы Мефодий продолжал дело просвещения славян. После этих слов он поцеловал брата, простился со своими учениками и мирно скончался 14 февраля, на 42 году жизни.Тяжело было Мефодию расставаться с горячо любимым братом Кириллом, в котором терял ещё и главного сотрудника в просветительском служении славян. Римский папа не разрешил Мефодию увести тело покойного на родину, а повелел похоронить его по правую руку алтаря храма св. Климента. После погребения Кирилла, в 870 году Мефодий с учениками, получившими сан священников, вернулся в Паннонию, а позже в Моравию.

Во время пребывания братьев в Риме, обстановка в Моравии резко изменилась. После того, как Ростислав потерпел поражение от Людовика Немецкого и в 870 году умер в баварской тюрьме, моравским князем стал его племянник Святополк, который подчинился немецкому политическому влиянию. Когда архиепископ Мефодий всё же пришёл в Моравию и стал продолжать свою деятельность, то новые успехи в Моравии опять возбудили зависть и вражду к нему немецкого духовенства. Князь Святополк не захотел защищать Мефодия, потому что Мефодий отказал князю в причастии Святых Даров за порочную жизнь. Немецкое же духовенство, желая заслужить расположение князя Святослава, льстило ему и снисходило к его немощам и тем самым ещё более возбуждало вражду князя к Мефодию. И вот, наконец, противники Мефодия уговорили князя устроить над ним духовный суд. На суде Мефодию должно было держать ответы на многие обвинения. Прежде всего они усомнились в том, что Мефодий был рукоположен в епископский сан, и, второе, обвинители, согласно правилам святых отцов, указывали на то, что он не имеет права учить и служить на канонической территории, принадлежащей другому епископу. На это Мефодий ответил: «Если бы я сознавал, что эта страна принадлежит вам, то я удалился бы, но она принадлежит Господу Богу. Если же вы, ради вашего честолюбия и других побуждений, будете мне препятствовать, то берегитесь: желая пробить головою железную гору, не повредите себе мозга». Эти слова ещё больше раздражили против него судей: «Смотри, Мефодий, будет тебе за эти слова худо», — говорили они. Он не испугался этих угроз и ответил с достоинством: «Я говорю истину перед королями и не стыжусь; вы же можете делать со мною что хотите: я не лучше тех, которые приняли мученический венец за слово правды». Святополк, желая насмеяться над Мефодием, сказал: «Не утомляйте моего Мефодия; он уже начинает потеть, как будто бы стоит близ печки».  Мефодий понял насмешку князя и ответил ему с достоинством: «Да, государь, когда одного мудреца спросили, от чего он вспотел, мудрец ответил: оттого, что спорил с глупцами». Судьи, оскорблённые его ответом, приговорили Мефодия к заключению в тюрьму, и отправили папе Римскому жалобу, в которой обвиняли в разных преступлениях и даже в ереси и не православии. В 872 году Мефодий на три года попал в заключение в монастырь Райхенау. Узнав об этом, папа Иоанн VIII запретил немецким епископам совершать литургию, пока Мефодий не будет освобождён. Правда, он же запретил богослужение на славянском языке, разрешив только проповеди. Вызвав к себе в Рим Мефодия, папа, после испытания, признал его совершенно не виновным. Святополку же велел принять Мефодия и слушаться как архипастыря. Будучи в 874 году восстановленным в правах архиепископа, Мефодий продолжал богослужение на славянском языке, крестил чешского князя Борживоя I и его супругу Людмилу. Враги же, желавшие погубить Мефодия, были удивлены, видя, что он возвратился совершенно оправданным и продолжали бороться с ним, прибегая к разного рода клевете и подлогам. Немецкий епископ Вихинг объявил, что папа дал ему письмо, в котором запретил богослужение на славянском языке и даже поручил ему наблюдать за поведением еретика Мефодия. Опираясь на это подложное письмо, латинское духовенство в Моравии продолжало мешать трудам Мефодия. И только тогда, когда Мефодий обратился с письмом к папе, вышел наружу обман епископа Вихинга.

В881 году Мефодий по приглашению императора Василия I Македонянина приехал в Константинополь. Там он провёл три года, после чего вместе с учениками вернулся в Моравию.Все годы своей святительской жизни Мефодий, с помощью учеников, продолжал переводить на славянский язык Ветхий Завет и многие святоотеческие книги.И заботился о том, чтобы святое дело его было продолжено многочисленными учениками. С кротостью и терпением переносил Мефодий личные обиды и нападки недругов, но решительно боролся с врагами просвещения и, пользуясь святительской властью, отлучал врагов от Церкви. Семнадцать лет тянулась эта продолжительная, изнуряющая телесное здоровье, борьба, но не сломившая его мужественного духа. В вербное воскресенье, 6 апреля 885 года, чувствуя приближение смерти, Мефодий попросил перенести себя в церковь. Туда собрались все ученики его и даже князь Святополк. Мефодий, видя всех собравшихся, обратился с речью в которой убеждал своих духовных детей защищать славянское богослужение и славянские книги от козней немцев. «Не страшитесь — говорил он — тех, кто убивает тело, но не могущих погубить душу… После моей смерти придут к вам лютые волки, которые будут стараться соблазнить народ; но вы им противостойте, будьте тверды в вере — это завещает вам апостол Павел моими устами». Своим преемником Мефодий назначил ученика Горазда. Так, наставляя народ и учеников, скончался славянский вероучитель, и последними его словами была молитва: «Господи, в руки твои предаю дух мой». Отпевание совершалось на трёх языках: славянском, греческом и латинском. Тело было погребено при церкви св. Богородицы, за алтарём. Мефодий оставил после себя 200 священников. Предсмертные опасения Мефодия вскоре сбылись. Немецкие епископы с новой силой стали преследовать его учеников, изгоняя их из Моравии.Им удалось добиться запрещения славянской письменности в Моравии. Многие ученики были казнены, некоторые перебрались в Болгарию (Горазд Охридский и Климент Охридский) и Хорватию. Епископ Горазд перевел свою митрополию в Краков. Изгнанные ученики продолжали дело своего учителя в других славянских странах: Сербии, Болгарии и их соседей, распространяя славянскую грамоту.

Русский народ ещё поклонялся идолам, в то время, когда жили Кирилл и Мефодий. Только спустя чуть более ста лет, в 988 году великий князь Владимир крестил народ. Митрополит Михаил был прислан в царствование императоров Василия II и Константина VIII Порфирородных, Константинопольским Патриархом Николаем II Хрисовергом в Корсунь для крещения князя Владимира. Оттуда митрополит прибыл в Киев для крещения киевлян. Тогда же и пригодились нам русским людям труды братьев равноапостольных Кирилла и Мефодия, просветителей славян. Принимая христианство, русский народ не знал своей грамоты, и потому славянская азбука и священные книги были восприняты от наших соседей — болгар. Креститель Руси, князь Владимир, его сын Ярослав Мудрый и другие потомки, основывая духовные школы, просвещали русский народ, делая его народом богоносцем. Так было утверждено Православие на Руси и началось книжное просвещение.

Впервые празднование дня памяти Кирилла и Мефодия было совершено 11 мая 1858 года в Пловдиве. В России первые практические шаги к возобновлению церковного почитания славянских первоучителей предпринял епископ Смоленский Антоний (Амфитеатров), обратившийся летом 1861 года к обер-прокурору Синода с рапортом, в котором обращал внимание на то, что в Минеях под 11 мая отсутствует служба Кириллу и Мефодию. В 1863 году российским Святейшим Правительствующим Синодом было установлено празднование обоим святым ежегодно 11 (24) мая по юлианскому календарю «в память совершения тысячелетия от первоначального освящения нашего отечественного языка Евангелием и верою Христовою». Через два года после этих торжеств увидел свет «Кирилло-Мефодиевский сборник», вышедший под редакцией М. П. Погодина, включавший публикацию значительного количества первоисточников, связанных с деятельностью Кирилла и Мефодия, в том числе древних служб славянским первоучителям. С 1991 года 24 мая, в день памяти Кирилла и Мефодия, в России и Болгарии совершается государственный праздник, и называется днём Славянской Культуры и Письменности.

Русский народ глубоко чтит подвижнические и просветительские труды святых равноапостольных первоучителей славян Кирилла и Мефодия.

 

 

13 декабря 2016 года митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский Варсонофий благословляет архимандрита Нектария Головкина на строительство храма в честь просветителей славян равноапостольных Кирилла и Мефодия в городе Санкт-Петербурге на Канонерском острове.

 

 

Настоятель прихода храма святых равноапостольных
Кирилла и Мефодия на канонерском острове
г. Санкт-Петербурга
Архимандрит Нектарий (Головкин)

© 2018 Храм святых равноапостольных Кирилла и Мефодия на Канонерском острове · Копирование материалов сайта без разрешения запрещено
Яндекс.Метрика